Цивилизационный раскол в России

Аннотация: В статье анализируется понятие цивилизационного раскола, дается новая классификация цивилизаций (типов обществ) по критерию осознанности (сложности) наиболее значимых взаимодействий людей; рассматриваются варианты возникновения цивилизационного раскола. Рассмотрены существующие в сегодняшней России цивилизационные образования и исторический процесс их возникновения.

В настоящее время довольно много говорят о цивилизационном расколе России. Но при этом неясно, что именно понимается под «цивилизационным расколом», действительно ли он существует, насколько опасно состояние цивилизационного раскола, желательно ли такое состояние, какими могут быть последствия и насколько они приемлемы (пока предполагается, что состояние раскола и его последствия неприемлемы и разрушительны), при каких условиях появляется состояние раскола, является ли оно уникальным (свойственным только русскому обществу), может ли использоваться опыт других стран и обществ (в том числе исторический опыт самого русского общества) по действиям в ситуации цивилизационного раскола. Те же самые вопросы можно отнести и к противоположному состоянию общества — цивилизационному единству, отсутствию раскола. Для рассмотрения этих вопросов необходимо достаточно внятно и четко определить предмет обсуждения.

1. Определение терминологии

Под цивилизационным расколом в этом тексте понимается такое состояние общества и государства, при котором существует более одного значимого в масштабах всего общества цивилизационного аттрактора. Раскол возникает, если эти аттракторы по тем или иным причинам настроены антагонистически друг к другу, их совместное существование возможно только при наличии внешнего давления на общество в целом или при иерархическом насильственном подчинении одного аттрактора другому.

Цивилизацией здесь называется определенный способ взаимодействия людей, организации связей между ними. Цивилизация имеет некоторые моральные основания, она тесно связана с нематериальной настройкой сознаний людей (сложившееся описание мира, метод или отсутствие метода познания окружающей реальности, отношение к другим людям, представления о наличии или отсутствии надчеловеческого и трансцендентного, отношение к нему, представление о цели существования или ее отсутствии) с одной стороны и материальной базой их жизни (технологическая база, природно-географические условия, уровень способности воздействовать на материальный мир) с другой. Поскольку предполагается, что в пределах данного общества существует возможность смены места жительства человека, на каждый момент времени заданы технологическая база и тем самым уровень способности к воздействию на мир, то в рамках данной статьи нас будет интересовать только настройка сознания составляющих общество людей, определяющая допустимые и/или отвергаемые способы их взаимодействия.

Под аттрактором понимается устойчивое притягивающее множество. Понятие «цивилизационный аттрактор» предполагает образ жизни и взаимодействия при наличии достаточно большого количества взаимодействующих определенным образом (точнее, в некотором диапазоне приемлемых способов взаимодействия) людей. То есть аттрактор должен существовать в форме реального множества людей, добровольно живущих по определенным правилам. Аттрактор предполагает способность «притягивания» не входящих в него людей, присоединения их к себе. Взаимодействие цивилизационных аттракторов даже при отсутствии антагонизма между ними предполагает определенную борьбу за людей, как не входящих ни в один из аттракторов, так и входящих в них (перетягивание людей из одного аттрактора в другой). Сила аттрактора зависит от количества составляющих его людей и от их качества (уровня осознанности, способности и желания воздействовать на окружающий мир). При этом каждый аттрактор обладает определенной привлекательностью для его членов и не входящих в него людей, дает им реальные или мнимые преимущества перед другими людьми. Эти преимущества не обязательно материальные — низкий уровень жизни может восполняться предложением простых решений вопросов бытия или просто созданием чувства собственного превосходства над не входящими в аттрактор людьми. В какой-то мере понятие «цивилизационного аттрактора» перекликается с менее определенным понятием «эгрегора».

2. Классификация обществ (цивилизаций)

Существует несколько вариантов классификации обществ по цивилизационной принадлежности.

Можно определять цивилизации по религиозном предпочтениям — исламская, христианская, буддистская и т.д. Такое деление было верным до тех пор, пока в рамках этих цивилизаций не возникало существенных отличий между их различными частями. В настоящее время в связи с возникновением таких различий, причем весьма существенных, подобная классификация устарела, одного религиозного признака недостаточно для характеристики цивилизационной принадлежности того или иного общества. Тем не менее, поскольку религиозные догматы (система ценностей) оказывают существенное влияние на мировоззрение людей и настройку их сознания, религиозный признак может являться важным.

Возможно деление цивилизаций по географическому положению и/или наиболее значимому объединяющему признаку — прибрежные, островные, континентальные, рисовые, кочевые, гидравлические и т.д. Но и такое деление в значительной части устарело с развитием технологий.

В 19 в. была сформулирована классификация цивилизаций по основному способу хозяйствования («способу производства»), сочетающему применяемые технологии и методы взаимодействия людей («производственные отношения»). Эта классификация стала одним из основных положений марксизма, она популярна и по сей день. Все развитие человеческой цивилизации было разделено на пять основных этапов (в порядке развития): первобытно-общинный, рабовладельческий, феодальный, капиталистический, коммунистический; были даны основные характеристики каждого этапа. Эта классификация имеет ряд недостатков.

Прежде всего, количество этапов взято совершенно без каких-либо оснований (вряд ли можно считать основанием деление всех объектов независимо от их свойств по принципам «гегелевской триады»). Порядок смены этапов развития был объявлен обязательным для всех обществ; в реальности такой ход развития характерен только для европейских обществ, и то не для всех. Кроме того, указанный порядок смены цивилизаций не соблюдался и в Европе: и феодализм, и буржуазный образ жизни появились при распаде Римской империи, как бы отсталой и рабовладельческой; распад же предполагает вовсе не «прогресс», а деградацию. То есть на примере Римской империи деградация отсталого строя приводит к появлению двух более прогрессивных, причем один из них должен следовать за другим.

Марксизм предполагает обязательный антагонизм при существовании в рамках одного общества двух или более «способов производства» — что очевидно неверно. Но именно такой антагонизм является идеологическим основанием всего марксизма. Кроме того, понятие «основного способа производства» предполагает незначительное влияние всех остальных, что является чрезмерным упрощением модели общества.

На марксистскую классификацию типов обществ оказали очень существенное влияние идеологические (не научно-философские) задачи. Ответ (классификация обществ) и ход решения проблемы были подогнаны под заранее сформулированный результат — обоснование неизбежности построения коммунизма (по зверским рецептам древней Спарты) и полезности этого строя для общества и людей. Исторический опыт показывает, что социалистические общества существенно отстают в развитии от «капиталистических» (термин «капиталистический» не определен).

Наконец, предполагается, что общество неизбежно движется по «пути прогресса». История показывает, что общества могут долго «стоять на месте» и деградировать.

Во второй половине 20 в. был сформулирован «цивилизационный подход» к классификации обществ. Рассматриваются традиционная, индустриальная и постиндустриальная цивилизации. Недостатком этой классификации является недостаточная подробность и объединение в рамках одного определения классификации весьма различных объектов. Так, европейский феодализм относится к традиционной цивилизации наряду с «азиатским феодализмом» — несмотря на сущностные различия между ними (в Европе феодальная элита была лично свободна и объединялась на договорных основаниях, в Азии «как бы феодальная» элита несвободна и объединялась принуждением). Европейский фашизм первой половины 20 в. — это индустриальная цивилизация или отход от нее? Неясны признаки постиндустриального общества.

Как видим, удовлетворительная классификация цивилизаций в настоящее время в сущности отсутствует. Такое положение затрудняет сравнение цивилизаций, определение направления развития современной цивилизации (русской цивилизации в том числе), построение социальной теории (основы теории государства и права, теории права, основания для прогнозирования развития существующего общественного устройства). В частности, применительно к предмету рассмотрения — неясно, что именно понимать под «цивилизационным расколом» ввиду неясности в понимании понятия «цивилизация» — чем отличается одна цивилизация от другой, насколько эти отличия значимы, действительно ли существует раскол или это только кажется?

Я предлагаю классифицировать цивилизации (устройства общества) по уровню их сложности. Понятие «сложность» здесь имеет тот же смысл, что «сложность» в кибернетике, синергетике, термодинамике. Под сложностью системы понимается количество и разнообразие компонентов системы и связей между ними.

При оценке общественного устройства следует учитывать, что наиболее сложным компонентом любой социальной системы, превосходящим (по крайней мере, потенциально) по сложности всю систему в целом, является сознание отдельного человека. Поэтому сложность социальной системы (цивилизации) в значительной степени определяется уровнем возможности реализации отдельным человеком потенциала своего сознания, т.е. уровнем свободы каждого отдельного члена общества. Вариантом этого показателя является доля членов общества, могущих (юридически и фактически) принимать и реализовывать самостоятельные решения, осознанно действовать для достижения поставленных ими самими целей, самостоятельно определять пути и методы достижения целей. Естественно, способность к постановке целей существенно зависит от того, что вообще может представить себе человек, а определение путей достижения цели — от имеющейся технологической базы и уровня развития самого человека.

Здесь стоит отметить, что сама технологическая база сильно зависит от сложности общества. Сложность технологии предполагает взаимодействие большого количества людей; при этом система взаимодействия людей является управляющим компонентом в общей системе «человек-технология». По теореме о полном управлении система способна функционировать лишь в том случае, когда управляющий компонент не проще управляемого. Это означает, что уровень доступных технологий ограничивается сверху уровнем сложности принятых (наиболее распространенных в данном обществе) взаимоотношений людей. В слишком простых обществах невозможны сложные технологии. Точно так же сложившаяся система взаимоотношений людей может препятствовать и росту сложности сознания составляющих общество людей — либо прямо запрещая такой рост, либо создавая видимость ненужности более сложного сознания.

Классифицируя типы цивилизаций по критерию сложности устройства (или уровню развития людей и уровню их свободы), мы получим следующие типы цивилизаций (расположены в порядке возрастания сложности):

1) Неструктурированное общество. Люди ничем не отличаются друг от друга, что предполагает и достаточно однородные занятия. Такое общество не предполагает ни разнообразия людей, ни разнообразия связей между ними. Сложные технологии невозможны в принципе. Как образ жизни, так и уровень технологий имеют тенденцию становиться традицией; в этом случае изменение (развитие) общества прекращается.

Примером могут служить сохранившиеся первобытные племена или кочевники-скотоводы. В русской истории к такому типу обществ относятся очень древние сообщества до появления Киевской и Новгородской Руси.

2) Структурированное общество, основанное на традициях. Разнообразие выполняемых людьми действий (соответственно их прав и обязанностей), вариантов взаимодействия между людьми существенно выше, чем в неструктурированном обществе. Но все алгоритмы действий, все варианты взаимодействия людей подчинены традиции. По сути, традиция является единственным безличным управляющим центром общества, сигналы которого слегка искажаются пониманием традиции отдельными людьми. Это искажение — главный источник разнообразия и тем самым сложности.

Несколько большая сложность такого общества — разнообразие социальных ролей, распределенность принимаемых решений, разделение труда — позволяет осуществлять довольно масштабные проекты, использовать довольно сложные технологии. Лучший пример — масштабные древние ирригационные системы, создание которых невозможно силами жителей отдельных селений; оно требовало серьезной координации действий и сложного управления.

Тем не менее развитие такого общества неизбежно останавливается. Примером может служить большая часть стран исламского мира. Проблемой является недостаточность любой традиции — набора неосознанно выполняемых стандартных алгоритмов — для решения сложных задач, требующих осознанности действий. Вторым, непреодолимым, препятствием для развития становится безличность управляющего центра. Традиция не является разумным субъектом, а создание новой информации — необходимый элемент развития — возможно только разумным субъектом. Можно сказать, что сложность сознания членов традиционного общества подавляется, искусственно ограничивается уровнем сложности традиции.

Как показывает история, второй цивилизационный тип — тупик, общества этого типа либо прекращают развитие, либо реформируются снаружи.

Первые два типа обществ я отношу к традиционным обществам — поскольку основой их существования является традиция. Такая трактовка несколько отлична от принятой в цивилизационном подходе — в нем к традиционным обществам относят все доиндустриальные общества.

Для классификации обществ внутри класса традиционных обществ значимым признаком является содержание традиции; как частный случай может рассматриваться религиозная принадлежность. Чем менее общество основывается на традиции, тем меньшее значение для отнесения его к тому или иному типу имеет принятая в обществе религия.

3) Европейское феодальное общество отличается от традиционных обществ второго типа наличием достаточно мощной (если не по численности, то по крайней мере по влиянию) лично свободной элиты. Эта элита связывается помимо традиции еще и разовыми срочными договорными отношениями, заключаемыми равными (по крайней мере на момент заключения договора) субъектами.

Кроме того, только в Европе существовали свободные, не подчиненные феодальным отношениям города с совершенно иным социальным устройством — населенные лично свободными людьми, самостоятельно (хотя и в некоторых рамках) принимающих решения.

Наличие элиты и городского (буржуазного) общества не позволяет отнести европейские феодальные общества к традиционным, они существенно сложнее.

Современные высокоразвитые цивилизации — русская в том числе — берут начало скорее от городской цивилизации Европы, пусть и существовавшей долгое время в формально феодальном обществе. Можно говорить о перманентном цивилизационном расколе Средневековой Европы на феодальное и буржуазное общества; причем между ними явственно существовал антагонизм, время от времени выливающийся в вооруженные мятежи и войны.

Впрочем, и в рамках собственно феодального европейского общества такой раскол также присутствовал.

Одной стороной выступала объективная тенденция к полному подчинению всех центральной власти; в случае реализации этой тенденции в обществе возникает единственный и притом безличный орган принятия решений — центральная власть. Этим общество с жестко централизованной властью сходно с традиционным обществом. Параметры такого общества, особенно невозможность развития, совпадают с характеристиками традиционного общества. Наконец, жесткая централизация власти сама становится традицией.

Второй стороной раскола выступает нежелание феодальной элиты терять независимость от центральной власти, т.е. стремление сохранить феодальное устройство.

Обычно, по крайней мере, в советской и произошедшей из нее современной российской историографии, а также в рассуждениях левых интеллектуалов, «прогрессивной» объявляется тенденция к централизации власти. В рамках предложенной классификации обществ она является деградационной, уменьшающей сложность общества, снижающей количество независимых центров принятия и реализации решений.

Для обществ первых трех типов существует ограничение сложности сверху сложностью решаемых обществом задач. Для обществ первого и второго типа такой задачей является физическое выживание при недостатке ресурсов, для общества третьего типа — военные задачи.

4) Буржуазное индустриальное общество. Строго говоря, понятие «буржуазности» — проживание в городе, городская культура — не является ни необходимым, ни достаточным для этого типа общества; но исторически сложилось, что все известные общества такого типа рождаются и существуют в городской среде. Эти общества в цивилизационном подходе относятся к индустриальным, иногда их ошибочно называют капиталистическими.

В обществах этого типа существует формальное и поддерживаемое законом равенство его членов, которое могло бы послужить основой наиболее сложного из возможных типов обществ. Но существует ряд препятствий на пути их усложнения. Прежде всего, это ограниченность сознания значительной части членов общества.

Отчасти эта ограниченность объективна — решение большинства стандартных задач и применение большинства индустриальных технологий вовсе не требует развитого мышления. Кроме того, существуют ограничения, накладываемые возможностями самих технологий — сложность теоретически достижимых целей определяется возможностями технологий. Наконец, чем больше времени и ресурсов требуется от человека для поддержания собственного существования, тем меньше их остается на более сложные задачи.

Субъективным фактором, ограничивающим развитие индустриального общества, являются накопленные традиции, непонимание необходимости сложных решений и сложных задач.

5) Можно представить общество пятого типа, пока гипотетическое. Его отличительными особенностями являются:

— минимум времени и ресурсов, затрачиваемых человеком для поддержания собственного существования (в идеале автоматическое решение всех связанных с этим проблем);

— свободное взаимодействие осознанно действующих субъектов, отсутствие или не-использование стандартных алгоритмов взаимодействия.

Такое взаимодействие предполагает максимальную из возможных вариантов сложность общества (максимальное разнообразие взаимодействий); оно неизбежно состоит из огромного множества разовых (нестандартных) объединений людей, создаваемых добровольно и временно для совместного решения некоторой стоящей перед ними задачи.

Минимум ресурсов, затрачиваемых самими человеком на жизнеобеспечение, может быть обеспечен уже при современном уровне технологий — практически все задачи такого типа могут решаться без участия людей, автоматическими системами.

Осознанность действий и разовый характер взаимодействий достигаются намного сложнее — они требуют высочайшего уровня развития составляющих общество пятого типа индивидуумов.

В настоящее время фрагменты общества пятого типа существуют, но они распределены по всему миру, слабо связаны между собой, и потому их влияние мало заметно. Пока они не образуют новый цивилизационный аттрактор; я полагаю, что создание и расширение такого аттрактора является важнейшей на сегодня задачей человечества.

3. Варианты цивилизационного раскола

Составив классификацию возможных типов цивилизаций, мы можем рассмотреть и возможные варианты цивилизационного раскола. Такой раскол может порождаться взаимодействием аттракторов любых двух (или более) из перечисленных цивилизаций. Такое взаимодействие требует наличия двух и более аттракторов в одной пространственно-временной области. Взаимодействие наиболее сложных четвертого и пятого типов общества исключением не является.

Предположим, существует некоторое моно-цивилизационное общество. Возникновение цивилизационного конфликта возможно при появлении в нем аттрактора другой цивилизации. Такое появление может вызываться внедрением аттрактора извне — неважно, насильственным путем снаружи или копированием иного образа жизни изнутри общества. Второй вариант — создание нового аттрактора внутри общества.

Кроме того, новая цивилизация может быть как более, так и менее сложной в сравнении с имеющейся.

Таким образом, получаются четыре типа цивилизационных расколов; для слаборазвитых, традиционных обществ таких типов больше — может вноситься новая традиция, принятие которой не меняет традиционной сущности общества. Примером могут служить межконфессиональные расколы.

1) Видимо, наиболее редким типом раскола является самозарождение аттрактора более сложного общества внутри простого исходного. Подобные случаи в истории человечества можно перечислить. Прогнозирование подобного развития событий, видимо, невозможно — как и отрицание его возможности, например, в России.

2) Появление аттрактора более развитого общества извне является основным способом развития любого общества в истории человечества.

Эти два варианта могут (не обязательно) привести к развитию общества, переходу его на более высокий (сложный) уровень цивилизации. Этого не произойдет, если аттрактор старого, менее сложного, цивилизационного устройства окажется более «сильным» и устойчивым. примеров такого развития событий в истории тоже много. В любом случае ухудшения общего положения общества (деградации) не происходит.

Из сказанного следует, что развитие общества неизбежно вызывает более или менее выраженный цивилизационный раскол.

Следует учитывать, что цивилизационный аттрактор исчезает только с исчезновением (смертью или эмиграцией) его носителей. Поэтому, даже в случае утверждения нового цивилизационного устройства, как основного, в обществе в течение длительного времени сохраняется возможность возврата к устаревшей организации общества.

Психологические и моральные установки взрослого человека весьма инертны, мало подвержены внешнему изменению — то есть люди, привыкшие жить в определенной цивилизации, будут воспроизводить ее принципы во взаимодействии с другими людьми. Дети, особенно в раннем возрасте, не имея оснований для критического рассмотрения своих взглядов и не умея критически к ним относиться, неосознанно копируют модели поведения взрослых, в том числе и моральные установки, являющиеся основой цивилизационного устройства; это означает, что черты архаичных цивилизаций сохраняются очень долго. Как следствие, долго сохраняется возможность возврата к устаревшим формам организации общества, то есть деградации и распада.

3) Внедрение аттрактора более простого общества извне может привести к деградации общества, переходу к более простому цивилизационному устройству.

Появление такого аттрактора может происходить само (например, в империях довольно часты заимствования крупных фрагментов культуры колонизированных стран и покоренных народов), может быть результатом безграмотной внутренней политики (примерами могут служить политика импорта дешевой рабочей силы из малоразвитых стран без ассимиляции иммигрантов, мультикультурализм).

Аттрактор более простого общества может целенаправленно создаваться иным государством для ослабления геополитического соперника. Именно это рекомендовал Сунь-Цзы, такая рекомендация в различных вариантах повторяется в «Протоколах сионских мудрецов» и «Плане Даллеса», известном в США как «План Сталина». Наиболее ярко, на мой взгляд, такое развитие событий описывается образом института героических «регрессоров» в романе С. Лукьяненко «Звезды — холодные игрушки».

Аттрактор упрощенного общества может создаваться и некоей внутренней политической силой для захвата власти или укрепления своего положения в политике — такие рекомендации давали теоретики марксизма Г.Маркузе и А. Грамши. Это — основа современного евросоциализма.

В этом варианте цивилизационного раскола новый аттрактор может быть подавлен старым, более развитым. Основания к этому: как правило, люди не любят менять образ жизни; более развитая цивилизация обычно предлагает лучшие условия жизни; внедренный чужеродный аттрактор зачастую ощущается как враждебный, причем такое ощущение может осознанно создаваться. Но даже при наилучшем развитии событий положение общества не ухудшается; в худшем же случае общество разрушается.

4) Наихудшим для общества вариантом является самопроизвольное зарождение в нем самом аттрактора более простой цивилизации (как вариант — очень тонкое, незаметное внедрение аттрактора извне).

Такой ход событий говорит, скорее всего, об опасности угасания цивилизации: он свидетельствует о том, что люди достаточно массово не знают и не понимают ни ценностей имеющейся цивилизации, ни их смысла. Кроме того, новый, ухудшенный образ жизни не воспринимается как враждебный. Очень важно действие одной из системных ошибок человеческого сознания — людям свойственно бессознательно искать более простые решения и, в частности, стремиться к более простому образу взаимодействия.

Вероятность деградации общества при таком развитии событий существенно выше, чем в третьем варианте цивилизационного раскола.

В случае реализации деградационного сценария сохраняются люди, помнящие прежнее, более сложное устройство и пытающиеся жить в соответствии с ним. Их дети неосознанно перенимают образ жизни родителей. Но вероятность восстановления более сложного цивилизационного устройства при деградации существенно ниже, чем вероятность восстановления архаичного общества после усложнения общества. Начиная с третьего типа обществ для воспроизводства общественных отношений недостаточно неосознанного копирования образцов поведения — требуется осмысленность действий и понимание смысла сущностных ценностных установок, а их может дать только ориентированная именно на такой результат система образования (как вариант, ориентированное на такой результат домашнее воспитание и обучение).

4. Цивилизационный раскол в российской истории

Теперь мы имеем все необходимое для рассмотрения цивилизационных расколов в истории России и сегодняшнего положения русского общества.

Примем за исходное положение русского социума самое первое цивилизационное устройство (можно предположить, что все общества начинались с него). В таком случае переход ко второму типу — структурированному обществу — должен вызвать цивилизационный раскол. Он действительно имел место — вспомним поход княгини Ольги на древлян (если считать и княжество Ольги, и древлян представителями русского общества). Причем здесь виден переход скорее к третьему цивилизационному типу — европейскому феодальному;  цивилизация второго типа не является обязательным этапом развития общества (в Европе она никогда не была основной или даже заметной).

Новый цивилизационный аттрактор в этом кризисе явно создан извне, феодальная элита иноземная — но очень быстро формируется и русская феодальная элита. Обычно «норманнская теория» почему-то вызывает неприязнь — хотя внешнее заимствование является наиболее вероятным вариантом формирования более сложного цивилизационного аттрактора в истории человечества. Глупо утверждать, что феодализм придуман русскими.

Как и в любом феодальном государстве, на Руси быстро формируется множество относительно обособленных территориальных образований, часто враждебных друг к другу. Но это — не цивилизационный раскол, это нормальная практика феодальной цивилизации. Исключение составляют более сложные по структуре Новгородская и Псковская республики, буржуазные по принципам построения. Но и их существование — с приглашаемым только на время войны князем и демократическим управлением — не создает цивилизационного раскола ввиду их территориальной обособленности.

Религиозная реформа — переход от язычества к христианству — в предлагаемой схеме не создает значимого цивилизационного раскола, поскольку феодальное общество достаточно сложно и менее зависимо от религии. Впрочем, европейский феодализм вообще существовал только в христианской парадигме, поэтому нет возможности широкого обобщения. Можно лишь предполагать, что феодальное общество такого типа возможно лишь на основе религии (основе любой тогдашней идеологии), устанавливающей в качестве догмата свободу воли человека.

Аттрактор общества второго типа возникает с татаро-монгольским нашествием, в 13 в. В традиционной официальной версии истории он вносится извне завоевателями, в альтернативной версии — самими князьями, возжаждавшими централизации власти, но в любом случае более примитивное цивилизационное устройство становится основным. Так возникает второй цивилизационный раскол, просуществовавший, по меньшей мере, до конца 18 в.

Вольность элиты была уничтожена; элита утратила личную свободу и получила ее вновь лишь в правление Екатерины Второй. Тем самым в русском обществе практически была уничтожена множественность центров принятия решений — но альтернативные общегосударственному центры управления регулярно возникали и столь же регулярно подавлялись центральной властью.

Ранее показано, что жесткая централизация власти по своим проявлениям неотличима от традиции и сама становится традицией, т.е. сложность общества с длительной централизацией власти снижается до сложности традиционного общества. Это противостояние феодального и традиционного аттракторов составило суть российской истории с середины 13 до конца 18 века.

Стоит отметить, что далеко не все русское общество (и даже не большая его часть) оказалось отброшенным в традиционную цивилизацию. Галицкое и Волынское княжества сумели отбиться от татаро-монгольского нашествия, и в них традиционное общество так никогда и не вернулось. Буржуазная (четвертого цивилизационного уклада) Новгородская республика просуществовала до второй половины 16 в. Самая большая часть русского общества государственно оформилась в Великое княжество Литовское (порядка 80 % его населения — русские), в княжестве существовали феодальный и буржуазный уклады. Русская шляхта играла существенную роль в жизни Речи Посполитой (в которую вошло Великое княжество Литовское) до самого конца ее существования; король избирался на собрании элиты, шляхтичи имели права на самостоятельную внешнюю политику и даже на вооруженное восстание против королевской (центральной) власти.

Не повезло только Московии (Московскому княжеству и подпавшим под его власть территориям). На ее территории установился архаичный традиционный режим управления. Но и более сложные феодальный и буржуазный аттракторы так и не были уничтожены. Вся история России (Московии, Московского царства, Российской империи) до конца 18 в. может быть описана как повторение одной и той же последовательности событий: центральная власть ослабевала, появлялись и набирали силу независимые управляющие центры — потом на вершине власти оказывался энергичный правитель, подавлял эти независимые центры, уничтожал свободу не только крестьянства, но и элиты (вплоть до сохранения телесных наказаний для дворянства, как бы правящего класса) и городского населения и восстанавливал роль традиционного цивилизационного уклада как основного. С этой точки зрения описание России 14 — 18 в. как феодального государства ошибочно.

Результатом постоянного восстановления традиционного общественного уклада в качестве основного стала как цивилизационная, так и технологическая отсталость России — упрощенные до предела взаимоотношения людей не могли поддерживать управление в сложных технологических цепочках. Технологический прогресс наблюдается только в периоды развития альтернативных общегосударственному центров управления и сворачивается после новой централизации власти.

С этой точки зрения реформы Ивана IV Грозного и Петра I сказались на развитии России отрицательно, затормозили и остановили это развитие. Особенно неприятно выглядят реформы Петра I: в Европе развивается и становится основным четвертый, буржуазный, цивилизационный уклад — а в России насилием уничтожается даже третий и вводится второй.

Реформы Петра I привели к обострению цивилизационного раскола русского общества: с одной стороны возникло дофеодальное традиционное крестьянское общество, с другой — была создана видимость как бы европейского общества. Возникло противостояние «русских туземцев» с «русскими европейцами»; верхние слои общества полностью оторвались от остального населения — даже использовали иной язык.

Феодализм в Российской империи стал основным строем очень поздно, к концу 18 в., когда он уже морально устарел и в наиболее передовой части мира — Европе — был заменен на более сложный буржуазный строй. Впрочем, и в Европе сохранение феодальной управленческой системы постоянно вступало в противоречие с основным — буржуазным — цивилизационным устройством, но рассмотрение этого вопроса выходит за рамки данной статьи. Но в Европе, в отличие от России, феодализм был уже привычным, а переход к ранее не существовавшему традиционному обществу был в принципе невозможен.

Реформы Екатерины II и наполеоновские войны все же привели к изменениям в цивилизационном устройстве России — основным строем стал феодализм. Но значительная масса населения по-прежнему жила (хотя бы ментально) в дофеодальном укладе, что постоянно создавало опасность возврата к традиционному общественному строю.

Поражение в Крымской войне привело — во многом под внешним давлением — к формальной отмене и феодального общественного устройства, давшей в результате рост буржуазного строя, по-прежнему существовавшего в латентной форме. Это привело к росту экономики, технологическому рывку и развитию страны; но ни феодальный, ни традиционный цивилизационные уклады никуда не исчезли — для их исчезновения требуются время и осознанная государственно-общественная политика. Ранее существовавший цивилизационный раскол — противостояние двух цивилизаций — усугубился введением третьего типа цивилизации.

Правление Александра III — сворачивание народного просвещения и снижение и без того малой роли буржуазии в управлении обществом — привело к быстрой архаизации общественных отношений, восстановлению влияния традиционного общественного уклада.

Революция февраля1917 г. была восстанием буржуазного общественного устройства против остатков недосформировавшегося феодального строя. Но контрреволюция октября 1917 — февраля1918 г. привела к возврату общества к традиционному устройству.

Множественность существующих цивилизационных укладов привела к расколу и неопределенности в стане противников большевиков — Белом движении. Оно так и не было идеологически оформлено, т.е. не смогло определить, чего же, какого общественного устройства оно добивается. Это послужило далеко не последней причиной поражения Белого движения, приведшего, в свою очередь, к дикой архаизации страны.

Сталинская попытка реформирования страны — установления индустриального общественного строя — в сущности провалилась. По мнению самого И. Сталина, причинами неудачи стали пренебрежение конструированием соответствующих индустриальной технологической основе системы человеческих взаимоотношений и формированием соответствующего индустриальному обществу сознания людей. Без каких бы то ни было оснований накопленный человечеством опыт построения индустриального общества был отвергнут, подменен абстрактными рассуждениями о социальной справедливости, оправдывающими сохранение архаичных социальных форм. Созданная промышленная система явилась лишь временным (и дорогостоящим) рывком страны и общества, не приведшим к новому устойчивому состоянию. Развитие технологической базы не было поддержано соответствующими ей морально-ценностными основаниями. Тем не менее, эта попытка привела к воссозданию уничтоженной было технологической элиты, что позволяет надеяться на развитие русского общества.

В то же время традиционалистская по сути — ориентированная на жесткую централизацию управления — коммунистическая партия сопротивлялась реформированию общества и в значительной степени сумела добиться сохранения традиционного общественного уклада. По меньшей мере с середины 1930-х годов до самого конца существования СССР в формально единой политике правящей коммунистической верхушки можно проследить две противоположно направленные тенденции — к технологическому развитию страны и к архаизации общественных отношений. Например, в конце 1970-х велась вполне действенная государственная пропаганда научно-технологического рывка, а наряду с этим претворялись в жизнь программы архаизации вроде «Всем классом остаться на селе» или «В вуз только после работы на заводе».

К концу 1970-х гг. технологическое отставание привело к фактическому отказу от промышленно-технологического развития, ориентации экономики к добыче и первичной переработке сырья. Подобная деятельность не требует сложной системы социальных взаимоотношений, что консервирует отсталость этой страны и общества.

Как результат исторического развития русского общества, в нем существуют довольно сильные аттракторы по меньшей мере трех цивилизационных укладов — традиционный, феодальный, индустриальный — и зарождающийся информационный аттрактор ( пока в скрытой форме). Наряду с ними, настойчиво внедряется по-видимому привнесенный извне аттрактор неструктурированного общества (неоязычество, переход ко всеобщей пасторальной деревенской жизни, ускоренное написание как бы древних текстов, пропагандирующих сомнительное «наследие предков» и т.п.).

В дополнение к уже существующему расколу (скорее, цивилизационному хаосу) проводится государственная политика замещения русского населения привычным к традиционному общественному устройству среднеазиатским населением (без даже формальных попыток его ассимиляции) под видом импорта дешевой рабочей силы. Распространенность поисков будущего цивилизационного устройства страны в форме теологических споров, характерных для очень архаичного традиционного строя, говорит об опасности нового сваливания в традиционализм.

Я полагаю, что достойной и ориентированной на развитие русского общества задачей организации «Русское Общество» является задача формирования устойчивого аттрактора цивилизации пятого  типа — информационной. Только развитие может привести к прекращению раскола и созданию приличной и соответствующей смыслу существования человека жизни. В отличие от марксистского понимания истории, в предложенном описании смены цивилизаций отсутствует необходимость постепенного прохождения всех этапов; поэтому рывок в будущее прямо из имеющегося состояния — возможен.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Thanx: Abt-service